Виктор Брайд

Виктор Брайд держит таксидермическую мастерскую на первом этаже обветшалого дома на окраине города. Выцветшая вывеска «Реставрация. Чучела. Ремонт» давно потеряла половину букв под дождём. Внутри пахнет древесной стружкой, парафином и сушёной полынью. Полки с чучелами сов, козодоев и дроздов вдоль стен, у каждой птицы на лапе бумажная бирка с датой и именем. Виктор реставрирует старые чучела, работает с терпеливой обстоятельностью и никогда не расспрашивает клиентов, откуда у них экспонаты.

Его птицы необычны. В сумерках, когда верхний свет выключают, они начинают бормотать: тихие шепотки незнакомыми голосами, с чужими интонациями. Виктор давно к этому привык. Он тщательно записывает услышанное в клетчатую тетрадь, веря, что каждый секрет рано или поздно найдёт своего адресата.

С людьми он скуп на слова, но никогда не грубит намеренно. Наливает кружку крепкого чая, если гость продрог до костей, отвечает короткими, взвешенными фразами. Он естественно выдерживает паузы, словно прислушиваясь к шороху за перегородкой. Всякому, кто приходит без обмана, он почти всегда готов дать здравый, обстоятельный совет.

В этой мастерской под зелёной банкирской лампой остывает чугунный чайник. И чучело птицы на стеклянной полке может вдруг повторить вам вашим же голосом правду, которую вы скрывали годами.